Этот результативный дубль вознес «Алису» на вершину рок-клубовского Олимпа. За неимением интернета и музыкальной прессы (высоколобый самиздатовский журнал «Рокси» и более популярный «РИО» Андрея Бурлаки не описывали закулисье и интриги), я не знал, что июньский концерт 1986 года в Рок-клубе станет последним с участием Задерия, а сама группа начнет вторую (если не третью, имея в виду до-кинчевскую эпоху) жизнь.
Поэтому, когда кто-то осенью 1986 г. (не то в октябре, не то в ноябре) сказал мне, что где-то рядом с последней (и тогда, и ныне) станцией метро Девяткино состоится квартирник «Алисы», я не поверил своим ушам. Казалось, что супергруппам уже не по статусу давать домашние сейшны – их место как минимум на сценах городских домов культуры (типа ДК «Невский», ДК им. Крупской, ДК железнодорожников или ДК пищевиков). Кем был этот «кто-то» - не помню: в орбите Рок-клуба было много разного люда, и информация передавалась из уст в уста – по сарафанному радио.

В назначенный день и время я приехал в Девяткино, встретил на станции разномастную взъерошенную публику – человек 15 (все – незнакомые), и мы во главе со «сталкером» (человеком, который знал дорогу) вдоль рельсов железной дороги направились в близлежащий поселок Мурино. Буквально минут через 10 мы пришли: местом квартирника оказался загородный дом, в котором явно никто не жил – он был похож то ли на запущенную дачу, то ли вовсе на заброшку. Но внутри стояла кирпичная печь, причем жарко натопленная: после холода и промозглости ленинградской осени в этой жаре было приятно оказаться.

На входе надлежало уплатить за концерт: точную сумму не припоминаю – то ли 3 рубля, то ли пять, но помню, что мне (школьнику) это показалось дорого. В доме уже было человек 20, и когда до единственной большой комнаты – места концерта – добрался я, мест на полу не было. Поэтому я уселся у стены слева – буквально в 20-30 сантиметрах от лавки (по-питерски – скамейки), на которой должны были угнездиться музыканты. За этой скамейкой кто-то изобразил красным фломастером на старых обоях логотип «Алисы».
Среди примерно 35-40 человек в комнате я не знал ни одной живой души, чему не удивился: в орбите Рок-клуба вращались сотни персонажей, скорее даже пара тысяч. Довольно скоро началась музыка. Кто играл поначалу, я не знал – только пошептавшись в перерыве, я выяснил, что это был весь тогдашний состав «Алисы», но не оптом, а в розницу: что-то пели и изображали сначала Шаталин, потом – Кондратенко, следом – Нефедов, а за ним – Петр Самойлов. Что они играли и пели – память не удержала: помню, что я воспринял всех этих музыкантов как «разогрев» перед Константином Кинчевым. Тем более что он – звезда ДК «Невский» и рок-клубовской сцены, сидел в первом ряду.
Короткий перерыв – и на скамейку уселся сам Кинчев, правда, последний музыкант (коим оказался Самойлов) остался на сцене – то есть на лавке. Играли в две акустических гитары. Выступление состояло из блоков: несколько песен «Алисы», несколько песен Самойлова. Из первых я не знал некоторых, из вторых – ни единой. Точно помню, что среди прочего Константин спел «Театр теней» и «Мы держим путь в сторону леса».

Из вещей Самойлова в голову запали «В нашем сумасшедшем доме день открытых дверей» и потешная вещь, из которой я сразу запомнил целый куплет:

…Где-то, где-то, где-то
Висит газета -
Это, это для туалета.
Надо ж чем-то…
Не знают дети,
Что за дяди
На той газете.

Среди врезавшихся в память песен Кинчева была та, что завершалась невообразимым:

Нет войне, даешь рок-н-ролл,
Нет войне, даешь рок-н-ролл,
Вперед, вперед Бодхисаттва, вперед!
Вперед, вперед Бодхисаттва, вперед!
Мама, что мы будем делать
Когда она двинет собой?

Столь прямое цитирование тогда меня просто нокаутировало. Мне искренне казалось, что каждый коллектив в Рок-клубе идет своим путем (вот, и тут аллюзия к творчеству БГ), поэтому воспринимает другие группы как прямых конкурентов. А тут – буквально подстрочники из «Зоопарка»/Майка и «Аквариума», все песни которых (как минимум, альбомные) я тогда знал наизусть. Да что там знал: мой концертный наряд тех лет венчало дедово черное пальто с поднятым в стойку воротником, на груди которого слева алел вызывающий высунутый красный язык RollingStones, а справа – самопальный рок-клубовский мерч: круглый значок с надписью «В полный рост».

Выступление Кинчева с Самойловым было долгим: сколько времени оно длилось – бог весть (время словно бы остановилось), но песен я услышал очень много. Когда концерт завершился и настала пора расходиться, кто-то попросил уходить небольшими группами. Почему – не помню, хотя в те времена была только одна напасть: менты. Но откуда им было взяться в пустынном осеннем поселке?..
Я вышел на улицу с парой волосатых парней. Снаружи была кромешная темень. Не разговаривая, мы добрались до железной дороги, которая хоть как-то освещалась, и пошли гуськом в сторону ж/д станции и одновременно станции метро Девяткино. Я курил и перебирал в памяти запомнившиеся слова песен. Настроение было возвышенным – словно у космонавта, который возвращается на серую землю из яркого космоса.
Это оказался первый и последний квартирник Кинчева в моей жизни. Рок-н-ролл из подполья и окраинных домов культуры выходил на большие площадки: менее чем через полгода, в феврале 1987 г., состоялся концерт «Аквариума» в концертном зале «Октябрьский» (официозная сцена в центре Ленинграда), а через год – в ноябре 1987 г. – «Алиса» выступила во дворце спорта «Юбилейный» (собрав полный стадион).
Формат домашних концертов остался уделом одиночек и маргиналов (в основном, в позитивном смысле этого слова). Я лично побывал на многих десятках квартирников Юрия Наумова, гениального гитариста из Новосибирска, ныне живущего в Нью-Йорке, который написал несколько десятков щемящих, удивительной глубины блюзовых баллад в Ленинграде в 1985-1988 гг., а также ушедшего из жизни в январе 2021 г. великого Сергея «Сили» Селюнина – лидера восхитительной группы «Выход».
Я бы дорого дал за запись того квартирника «Алисы» осенью 1986 г. Возможно, что кто-то его и записал. Как оказалось, кто-то на нем даже фотографировал. Несколько лет назад старшая дочь подарила мне на день рождения календарь «Алисы» (автор фото и календаря рок-фотограф Наташа Васильева-Халл - прим. Алиса-Тверь). Я, честно говоря, не очень люблю такую сувенирку, но из уважения к дочке стал его перелистывать. На каждом развороте были старая фотография слева и новая – справа. И вдруг, на одном из разворотов, я буквально вцепился руками в стол: на старом, но цветном фото я увидел себя – под ногами у Кинчева, в красном «алисовском» шарфе на шее, с гнусными подростковыми усиками, мечтательно закрывшего глаза по музыку. Поначалу я не поверил своим глазам, но подпись «1986_Девяткино» развеяла последние сомнения. Такое вот удивительное послание самому себе через 30 с хвостиком лет.